tekstus (tekstus) wrote,
tekstus
tekstus

Category:

АКСИО-8. Состояние умов (1)

Часть-1 Часть-2 Часть-3 Часть-4 Часть-5 Часть-6 Часть-7 Часть-8
 
20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic0
Франсис Пикабиа. Без названия. 1932
.
АКСИО-8. Состояние умов
ИА Красная Весна | 9 августа 2019 г. 02:34 / Юлия Крижанская

Результаты исследования общественного мнения жителей России о пенсионной реформе, которая осуществляется в России с начала года, и о ее возможных последствиях. Исследование проводилось Центром независимой общественной экспертизы «АКСИО» с 10 июня по 10 июля 2019 г.

Анализ результатов АКСИО-8 представляется правильным начать с рассмотрения данных, имеющих отношение к, так сказать, состоянию умов граждан, — то есть представить, насколько это возможно по данным опроса, каковы их представления по различным вопросам общественной жизни, в какой степени они увязаны (или нет) между собой. Порядок в головах у граждан или беспорядок? — вот вопрос, который нас интересует прежде всего. А также как представления граждан коррелируют с их поведением.

Итак, опрос АКСИО-8 проводился с 10 июня по 10 июля 2019 года по всей территории России.

В результате было опрошено 85606 человек, 85284 анкеты приняты в обработку.

При обработке выборка была математическими методами отремонтирована по параметрам «возраст» и «город/село», и по этим параметрам результаты репрезентативны населению России.

Поскольку полученные в опросе данные много кого не устроят, так как не будут соответствовать «официальной точке зрения», а также картине мира многих руководящих товарищей, можно уверенно предполагать, что первое, что случится после публикации данных опроса, — это попытка обвинить АКСИО в непрофессионализме, в «неправильных» вопросах, выборке, способе опроса и пр. Поэтому считаем нужным кое-что пояснить.

1. Выборка

АКСИО опросило, как уже говорилось, 85606 человек. Опрос проводился практически по всей территории РФ — везде, где есть активисты АКСИО. Если посмотреть по федеральным округам, то получилась такая картина (Таблица 1):

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic01


Как можно видеть, во всех федеральных округах опрошено достаточно граждан, чтобы данные по каждому федеральному округу можно было анализировать самостоятельно. Что касается представленности населения федеральных округов в общей выборке, то, хотя в точности она не соблюдена, тем не менее при соответствующем «ремонте» можно получить данные, отражающие мнение населения России в целом.
20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic02
С отдельными субъектами федерации ситуация сложнее — см. табл. 2.

Теперь о том, кого мы опросили, а кого нет.

Опрос проводился на улицах (в парках, скверах, на площадях и набережных — то есть там, где большой поток людей), в общественном транспорте (в автобусах, электричках) и по домам респондентов. Причем в городах большей частью опрос шел на улице и в транспорте, а в сельской местности — большей частью по домам и в электричках. Соответственно, можно подозревать, что в городах мы не опросили тех людей, которые, как правило, не выходят из дому, или тех, кто не ходит по «проходным» местам, где мы опрашивали.

Кроме того, не все люди соглашались ответить на вопросы нашей анкеты: кто-то спешил, кто-то боялся, кто-то вообще против опросов. По сообщениям активистов АКСИО, проводивших опрос, таких было не слишком много: в пределах 25–30%, что в целом соответствует доле отказов при любых опросах.

Все эти «искажения выборки», конечно, значимы, но не трагичны: в результате общего большого числа опрошенных мы получили достаточное представительство практически во всех социально-демографических группах, так что о совокупном мнении этих групп можно судить совершенно определенно. Что же касается подозрений в том, что участники опроса — это более «активные» граждане, в отличие от тех, кто отказался участвовать в опросе, и поэтому результаты опроса «сдвинуты» в сторону мнения этих «активных» граждан, то такие подозрения имеют основания. Но ведь и в реальной общественной жизни (к примеру, на любых выборах) всё «сдвинуто» в сторону «активных» граждан, а мнения «пассивных» мало на что влияют, так как они в общественной жизни не участвуют. Так что наш опрос отражает мнение той России, которая еще что-то имеет сказать. Те же граждане, которые ушли в совсем «глубокое подполье», оно же — полнейшая апатия, в опросе мало представлены, но их мнения и на реальность мало влияют, а нас интересует именно она.

Наконец, о том, кого мы не опросили. Мы не опросили «настоящих богатых» — тех, кто живет на различных рублевках в Москве и регионах: их почти невозможно опросить, так как пешком они ходят редко, в общественном транспорте и на электричках не ездят, а домой к ним не придешь, потому что живут они в закрытых домах и поселках. К сожалению, пока сделать с этим ничего нельзя — будем иметь в виду, что супербогатых людей в нашей выборке нет.

Не столько ради утешения, сколько понимания для, следует напомнить, что этих «настоящих богатых» в России, как свидетельствует статистика, не так много — не более 5%. Поэтому, хотя это, конечно, важные люди, мнение которых во многом влияет на принятие разнообразных государственных решений, их мнением как частью общественного мнения России можно пренебречь: они никак не могут повлиять на общую картину.

В нашем опросе картина по доходам получилась такая (см. табл. 3):

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic03


Как легко видеть, выборка АКСИО-8 несколько сдвинута по отношению к данным Росстата в сторону «бедных» — за счет самых «богатых». Возможно, это как раз результат недоучета «настоящих богатых» в нашем опросе. Дело в том, что у Росстата «среднедушевые денежные доходы населения (в месяц) исчисляются делением годового объема денежных доходов на 12 и на среднегодовую численность населения», мы же вычисляли среднедушевой доход методом опроса. Поскольку богатых опросить сложно, то они у нас и не учтены.

То же самое видно по среднему доходу за май 2019 года, который в нашем опросе получился равным 25141 руб., а по данным Росстата, за I кв. 2019 г. средний доход равен 30068 руб.

В целом, если учесть, что децильный коэффициент (показатель дифференциации доходов, выражающий соотношение между средними доходами 10% населения с наиболее высокими доходами и средними доходами 10% наименее обеспеченных граждан) в России равен, по данным Росстата за 2018 г., 15,3, то очевидно наличие небольшой, но очень богатой группы, которая «сдвигает» среднее вверх, и это как раз те люди, которых мы не смогли опросить.

Характерно в этом смысле и распределение граждан по «самооценке уровня дохода» — см. рис. 1.

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic04
Рисунок 1. Генеральное распределение ответов на вопрос № 10 «К какой группе по уровню доходов Вы склонны себя относить?»


Хотя ответы на этот вопрос субъективны и мы не знаем, что каждый из респондентов считает «средним уровнем доходов», тем не менее они отражают реальное самоощущение людей. Как видно, только 1% опрошенных оценил свои доходы как доходы «значительно выше среднего уровня». Это соответствует нашим предположениям о недоопрошенности богатых в нашем опросе.

Отдельно хотелось бы обратить внимание, что если посмотреть на данные по доходам респондентов в различных федеральных округах (см. табл. 4), то мы увидим, что они небессмысленны.

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic05


Как легко видеть, самыми бедными округами, по нашему опросу, оказались Северо-Кавказский, Приволжский и Южный федеральные округа (с сельским хозяйством, но без нефти и газа), а самыми богатыми — Северо-Западный федеральный округ (с нефтью, газом и Петербургом) и Центральный федеральный округ (с Москвой). Уральский, Сибирский и Дальневосточный федеральные округа оказались в «середнячках». Но в целом даже такая незамысловатая картинка показывает ресурсную зависимость экономики России и ресурсное происхождение богатых в России.

Интересны также (своим в целом соответствием реальности) результаты опроса по вопросу о национальности респондентов (вопрос № 5 «К какой национальности Вы себя относите?»), представленные в табл. 5.

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic06


Из таблицы видно, что наиболее многочисленные национальности граждан России представлены в нашем опросе вполне репрезентативно.

Приведем также и данные по конфессиональному составу респондентов опроса АКСИО-8 (табл. 6).

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic07


Таким образом, по данным нашего опроса, верующими себя считают 74,2% опрошенных, при этом больше половины из них (53,5%) или почти 40% от всех опрошенных не смогли указать, к какой конфессии они себя причисляют. Как минимум это означает, что они не «воцерковлены», то есть не посещают церковь, мечеть и др. храмы, не совершают обрядов и пр. Как максимум — что они на самом деле неверующие, а отмечают себя верующими «на всякий случай». Определить, как на самом деле, не представляется возможным, поэтому в дальнейшем при анализе данных опроса мы будем рассматривать три большие группы: «верующие» (независимо от конфессии), «верующие без конфессии» и «неверующие».

Для завершения разговора о выборке приведем данные о месте работы респондентов — см. табл. 7.

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic08


2. Методика

Часто результаты различных вопросов подвергают сомнению на основании того, что, дескать, интервьюеры так или иначе оказывают влияние на ответы респондентов и таким образом результаты получаются искаженными, «сдвинутыми» в сторону мнения людей, проводящих опрос. В связи с этим необходимо сказать следующее.

Опрос проводился с помощью анкеты для самозаполнения. То есть респонденты получали анкету и должны были самостоятельно ответить на все вопросы — в меру своего понимания и вопросов, и ответов. Активистам АКСИО было строго запрещено что-то дополнительно объяснять респондентам. Таким образом, какое-либо влияние проводивших опрос активистов на мнение опрошенных было практически исключено.

Также часто при обсуждении разных опросов можно услышать рассуждения о так называемых наводящих или формирующих вопросах, которые, мол, почти что заставляют респондентов отвечать определенным образом. В большинстве случаев такие разговоры — обыкновенная демагогия. Но есть в них и некий смысл, о котором стоит сказать со всей определенностью. Дело в том, что по большому счету любые вопросы являются наводящими, — так устроен человек и так устроен язык. Люди, как правило, никогда не думают специально о темах, которые поднимаются в любом опросе. Поэтому любой вопрос, заданный по такой (не обдуманной заранее) теме уже определенным образом эту тему структурирует, выделяет в ней какие-то акценты и, следовательно, влияет на направление мысли респондента. Может быть, это и не абсолютно чистый опыт по меркам естественных наук, потому что избежать влияний совсем невозможно. Но в человеческом мире абсолютно без влияний — только в морге. Оказание влияния — это, так сказать, неустранимая специфика общественных наук и наук о человеке.

Конечно, можно представить себе и такую постановку вопроса, при которой спрашивающий намеренно толкает отвечающего к определенному ответу. Это вопросы типа того, который задавала героиня Фаины Раневской в фильме «Подкидыш»: «Скажи, маленькая, что ты хочешь: чтобы тебе оторвали голову или ехать на дачу?» Понятно, что такого не может позволить себе ни одна организация, проводящая опросы, включая АКСИО. Да и зачем, скажите на милость?

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic09
Франсис Пикабиа. Прозрачность. Ок. 1928–1929


3. Политическая ориентация граждан

Обычно социологический опрос ставит своей целью выявление умонастроений опрашиваемых граждан. То есть он ориентирован на познание некоей структуры, которую можно называть общественным сознанием, общественным мнением или «социальным космосом». Но, строго говоря, такая цель не является на сто процентов корректной. Потому что этот самый «социальный космос» может в принципе отсутствовать или содержать в себе такую высокую степень неопределенности, что скорее впору говорить не о космосе, а о хаосе, не о порядке, а о беспорядке.

Поскольку страна очевидным образом находится на некоем перепутье, то есть в условиях, когда один порядок, который радовал граждан после «лихих 90-х», перестает вызывать однозначное ликование, а другой порядок пока носит крайне призрачный характер, то правомерно предположение о некоем переходном состоянии общественного сознания. А также о том, что, коль скоро это состояние переходное, то в нем беспорядка может быть ничуть не меньше, чем порядка. Или, чем черт не шутит, может иметь место преобладание беспорядка над порядком. Никто не призывает исходить из этого, равно как и из чего-то другого. Предполагается всего лишь ориентироваться на более широкий спектр возможностей в том, что касается состояния умов, о котором, как мы пом­ним, сказано еще в пушкинском «Борисе Годунове». Мол, «умы кипят…» и т. д.

Так в каком состоянии находятся умы? В них полный порядок и все разложено по полочкам? Может ли человек осознанно подходить к общественным проблемам, или же всё, что происходит в обществе, для человека всегда неожиданно и непонятно? Помните, как говорил Шерлок Холмс (или Конан Дойль): «Человеческий мозг — это пустой чердак, куда можно набить всё, что угодно. Дурак так и делает: тащит туда нужное и ненужное. И наконец наступает момент, когда самую необходимую вещь туда уже не запихнёшь. Или она запрятана так далеко, что ее не достанешь. Я же делаю всё по-другому. В моем чердаке только необходимые мне инструменты. Их много, но они в идеальном порядке и всегда под рукой. А лишнего хлама мне не нужно». Так что у наших граждан в головах? И, главное, что при имеющемся состоянии умов можно, а чего нельзя от наших граждан ожидать? Может ли это состояние быть охарактеризовано как порядок, или, как говорил Г. П. Щедровицкий, как «помойка в головах», или как состояние, определяемое всё чаще используемым понятием «турбулентность»?

Подчеркнем еще раз, что речь идет не о работе под ту или иную идею, а, напротив, об освобождении исследовательской процедуры от любых предзаданных идей, в том числе и идеи упорядоченного состояния умов граждан России в 2019 году.

Казалось бы, если у человека в голове порядок (не вообще, а по части отношения к обществу), то что может быть для него проще, чем указать свою политическую ориентацию? Так же, как легко указывается возраст, уровень образования, место жительства и работы или субъективное представление об уровне своих доходов. Поэтому вопрос о политической ориентации в опросе АКСИО-8 стоял в самом начале анкеты, среди так называемых социально-демографических вопросов. Результаты получились такие (табл. 8):

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic10


Ради эксперимента и для лучшего понимания полученных результатов можно, по ответам на этот вопрос, условно поделить опрошенных на группы по трем основаниям: на радикалов и консерваторов, на западников и почвенников и на правых и левых.

Если считать либералов, коммунистов, социал-демократов и национал-демократов радикалами, так как для построения России, которую они хотят, необходимы радикальные изменения, а государственников записать в консерваторы, так как их Россия уже построена и теперь ее надо только охранять, то получится рис. 2.

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic11


Далее, если записать либералов и социал-демократов в западники (и это справедливо, так как они, очевидно, ориентируются на Запад и любой ценой хотят жить «как на Западе»), а коммунистов, государственников и националистов — в почвенники (так как они хотят жить в сильной единой России и не хотят этим поступаться), то получится так (рис. 3):

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic12


Ну и если считать коммунистов и социал-демократов левыми, а либералов, националистов и консерваторов (сторонников крупных корпораций) правыми, то выйдет рис. 4.

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic13


Что же демонстрирует наш эксперимент? Понятно, что не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что как ни крути, а режим у нас антинародный (спасибо, что пока не кровавый). Почему? Потому что большинство в России хочет радикально другой «режим», потому что большинство у нас ориентировано на Россию, а власть — на Запад, и потому, что власть у нас тяготеет вправо, а народ — влево.

Но ясно и другое. Например, что люди, имеющие опору на 5% электората, не могут (теоретически) 20 лет выигрывать выборы. Но выигрывают! Что бы это могло значить?

Вероятно, мы имеем дело с властью, которая по привычке ведет себя так же, как вела себя власть российская почти во всю историю России. Как говорил Герцен (всего каких-нибудь 160 лет назад), «государство расположилось в России, как оккупационная армия». В том смысле, что власти до народа дела нет, ей не интересны ни его проблемы, ни его мнения.

В придачу к такому государству имеется и соответствующий народ — апатичный, депрессивный и давно на всё махнувший рукой. Потому что если бы апатии и депрессии было хотя бы чуть меньше, а заинтересованности в изменениях — хотя бы чуть больше, то никогда бы полностью враждебная большинству власть не могла бы выиграть на выборах. Однако же выигрывает.

Об отношении населения к власти мы еще поговорим позже. Пока рассмотрим внимательно, кто же составляет группы различных политических ориентаций — то есть с кем конкретно мы имеем дело (рис. 5).

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic14


Из диаграммы легко видеть, что уровень дохода в семьях сильно сказывается на политической ориентации людей. Чем беднее люди, тем с большей вероятностью они будут считать себя коммунистами или социалистами (таких в самой бедной группе с месячным доходом на члена семьи меньше 12 тыс. руб. 55% и 20%, соответственно, а в самой богатой группе — с месячным доходом на члена семьи более 50 тыс. руб. в месяц — 28% и 38%). И наоборот. чем богаче люди, тем больше среди них сторонников либерализма и консерваторов (сторонников нынешней власти то есть) — таких среди самых бедных всего 10% (4+6), а среди самых богатых — 22% (12+10).

При этом и в группе «самых богатых» людей, которые выбрали коммунистическую политическую ориентацию, почти в два раза больше, чем выбравших либеральную. То есть «либералов» среди «богатых» в три раза больше, чем среди «бедных», но их при этом всё равно более чем в два раза меньше, чем «коммунистов» (см. рис. 5). Это о чем-то да говорит. О чем — попытаемся понять далее.

Если посмотреть на зависимость выбора политической ориентации от самооценки уровня дохода, то выявленная зависимость станет видна еще ярче (см. рис. 6).

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic15


Как уже говорилось, мы не знаем, что каждый конкретный человек считает «средним уровнем дохода», но понятно, что если он думает, что его доходы «значительно выше среднего», то он ими доволен и субъективно считает себя обеспеченным человеком на общем фоне, а если человек считает, что его доходы «значительно ниже среднего», то он ощущает себя ущемленным и бедным. Не вызывает никакого удивления, что среди субъективно «нищих» более половины имеют коммунистическую политическую ориентацию — это выглядит как бы естественно. А вот выбор «богатых» удивление, наоборот, вызывает.

Так вот, субъективно «богатые» почти в четыре раза чаще, чем субъективно «бедные», оказываются либералами. И это кажется логичным: если у них жизнь удалась, то спасибо либералам в руководстве России — это их заслуга. Но абсолютно нелогичным кажется другое: среди субъективно «богатых» коммунистической политической ориентации придерживаются почти в два раза чаще, чем либеральной (15% против 26%), а если учесть еще и социал-демократическую политическую ориентацию, то либералов среди «богачей» более чем в три раза меньше, чем разных «левых». То есть люди, считающие себя богатыми, буквально хотят рубить сук, на котором сидят. Вряд ли это можно назвать порядком в головах. Тут что-то другое, как сейчас модно говорить, детектед.

Более всего похоже на то, что, определяя свою политическую ориентацию, граждане исходят не из содержания этих «ориентаций», а опираются на некие стереотипы, которые у большинства всё еще остаются советского происхождения. То есть в российском обществе, в культуре, несмотря на прошедшие без СССР 30 лет, всё еще социально-желательным, «правильным», так сказать, считается быть «коммунистом» или, на худой конец, «социал-демократом». При этом что значит быть коммунистом или социалистом, как это должно отражаться в поступках и вообще в поведении, не важно. А вот считать себя «либералом» — не комильфо. Поэтому даже «богатые», которые обязаны своим положением именно либерализму (а чему еще?), в большинстве стесняются называть себя либералами, а выбирают всё те же «коммунистическую» и «социалистическую» ориентации. Но это, повторяем, стереотип ответа, за которым, к сожалению, нет стереотипа поведения. Иначе бы мы жили в другой стране.

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic16


Этот вывод подтверждают и данные о выборе политической ориентации в зависимости от возраста респондентов. Как видно на рис. 7, доля «либералов» заметно растет с уменьшением возраста опрошенных (в 7 раз по сравнению с самой старшей группой), также заметно сокращается доля «коммунистов» (в 2 раза по сравнению с самой старшей группой). Конечно, молодые в большей степени подвержены пропаганде (которая отнюдь не коммунизм продвигает), они более свободны от старых стереотипов… Но живут они в том же обществе, а общество вообще — система очень инертная. Поэтому, с одной стороны, некоторые сдвиги в сторону либерализма есть, с другой стороны, левые политические ориентации все равно превалируют. Причем настолько, что можно говорить о том, что молодежь не сильно оторвалась от старших поколений (см. рис. 8), и как минимум на словах, на уровне деклараций, в обществе доминируют «левые» настроения и взгляды.

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic17


Интересно в этом смысле распределение по политическим ориентациям в зависимости от места работы респондентов (см. рис. 9). Поразительно, но даже среди индивидуальных предпринимателей и людей, имеющих собственное дело с наемными работниками, «коммунистов» и «социалистов» в разы больше, чем «либералов» и «консерваторов». То есть люди не видят странности в том, что они выступают за политическую ориентацию, которая в случае осуществления сделает полностью невозможной их сегодняшнюю жизнь.

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic18


Конечно, это касается не только «капиталистов», но многих других категорий граждан: вряд ли сотрудники какого-нибудь «Газпрома» или другого крупного ПАО с государственным участием могут рассчитывать на сохранение своей «сладкой» жизни в случае новой победы коммунизма в нашей стране. Однако и среди работников таких ПАО 43% выбрали коммунистическую ориентацию, и еще 31% — социал-демократическую…

Изучение распределений по политической ориентации в различных субъектах федерации тоже небезынтересно. Регионы различаются весьма существенно (см. рис. 10).

20190809_02-34-АКСИО-8-Состояние умов-pic19


Есть группа условно «красных» регионов (Иркутская, Ульяновская, Самарская, Вологодская, Саратовская, Рязанская и Белгородская области), где доля «коммунистов» превышает 50%, а вместе с «социалистами» доля «левых» превышает 75%, то есть три четверти населения.

Есть группа регионов с относительно большой долей (7% и более) «либералов» — это Санкт-Петербург, Свердловская область, Москва, Томская и Новосибирская области. На первый взгляд, эти регионы объединяет то, что в них велик процент интеллигенции, лиц свободных профессий и студентов; скорее всего, именно эти категории дают такую относительно большую долю уверенных в том, что «невидимая рука рынка» решит все проблемы.

Наконец, интересно, что абсолютным чемпионом по доле «националистов» оказалась в нашем опросе Владимирская область, где как раз недавно на губернаторских выборах победил представитель ЛДПР.

Завершая разговор о политической ориентации граждан, зафиксируем, что налицо тревожная неопределенность во всем, что касается наполнения гражданами своих утверждений о приверженности той или иной политической ориентации. Не зря, выходит, мы с самого начала отказались от представления о том, что граждане заведомо обладают сколь-нибудь внятной мировоззренческой, идеологической и даже прагматическо-политической ориентацией. Приведенные данные показывают, что на настоящий момент имеет место некая общая смысловая, этическая и экзистенциальная возбужденность. То есть — если вернуться к литературной классике — умы и впрямь «кипят», и мы фактически регистрируем некие испарения, в науке они называются эманациями, которые в дальнейшем оформятся в нечто более определенное, осев на ту или иную мировоззренческую основу (матрицу). Но пока имеет место именно такое эманирование общего «возбуждения умов». Мы можем констатировать эту умственную неопределенную по своему содержанию возбужденность. А также то, что неопределенность этой возбужденности порождает кратковременную растерянность и неспособность соединить ментальную и эмоциональную перевозбужденность с протестной активностью.

Мы уже попытались разъяснить полученные нами данные о неопределенных и одновременно разогревающихся общественных умонастроениях с помощью литературных примеров. Можно привести еще один такой пример. Взяв его из произведения Салтыкова-Щедрина: «Я сидел дома и… не знал, что с собой делать. Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном…» Этот пример приведен не для того, чтобы провести параллель сегодняшних умонастроений со знаменитым «с жиру бесятся». Наши граждане очевидным образом испытывают глубокую социальную фрустрацию и ищут выход из тупика, который эту фрустрацию порождает. Они уже явно определились и по части своей реальной фрустрированности, и по части того, что она порождена тупиком. Но они не знают, как выйти из тупика, боятся дергаться в какую-нибудь сторону, дабы не усугубить ситуацию. Поэтому нынешнее очень нетривиальное состояние умов можно определить, как «фрустрационная апатия».

То есть как состояние, при котором фрустрация не порождает действия, направленного на ее преодоление. В принципе подобные состояния правомочно называть затишьем перед бурей.

Проводя подобную интерпретацию, мы в каком-то смысле исчерпываем допустимые для социологического исследования научные прерогативы. Нам представляется, что данные говорят сами за себя, а более детальные интерпретации предполагают задействование иных комплексных методов исследования, в которых психологические зондирования и соцопросы должны сложным образом сочетаться. Мы не зарекаемся и от проведения и таких исследований и при этом твердо уверены, что, предоставляя обществу и экспертному сообществу наши нынешние сведения, мы делаем шаг вперед в понимании общественных умонастроений.

(Продолжение следует.)

Оригинал: rossaprimavera.ru

Tags: АКСИО, Красная Весна, Россия, власть, государство, левые, народ, опросы, пенсионная система, правые, социология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments