?

Log in

No account? Create an account
Маркер

tekstus


Tekstus

"Теории приходят и уходят, а примеры остаются"


Previous Entry Поделиться Next Entry
Церковно-историческое значение деятельности священномученика Владимира (Богоявленского) ч.2
Машинка
tekstus
Часть-1 Часть-2
 
Церковно-историческое значение деятельности священномученика Владимира (Богоявленского)
Окончание.

Взгляд со стороны, а посему и более не зависимый, чем предыдущий, был высказан, уже упоминавшимся нами, настоятелем Сухумского Кафедрального собора протоиереем Г. Голубцовым (Георгием Степановичем, родился в 1860-х годах, умер в Болгарии, в декабре 1947 г.), который оставил своим потомкам, последователям-православным, всем нам, любящим Святую Церковь, Православие, единую Русь и Кирилло-Мефодиевское, святоотеческое славянское наследие и византийско-христианское предание Единой Нераздельной Кафолической Церкви, за идеалы Которой отдал свою жизнь, боролся и был Христовым воином священномученик Владимир, свои воспоминания о. Георгий.

В своем дневнике, посвященном событиям соборных деяний, в которых прот. Георгий участвовал в качестве заместителя епископа Сухумского Сергия (Петрова) на второй сессии, самой продолжительной, в работе собора 1917-1918 годов, в разделе, датированном 3/16 февраля, суббота, он пишет:

«Заседание Собора открылось сегодня в 10 ч. 5 м. под председательством Арсения, митрополита Новгородского. Это был выдающийся архиерей, церковный историк и будущий священномученик. Выпускник КДА, ректор МДА, доктор церковной истории, второй кандидат в патриархи. Родился в Молдавии, в 1862 г. Умер в Ташкенте, в 1936 г. Кстати, за свою святительскую жизнь, митр. Владимир возглавил епископскую хиротонию своих викариев, которые затем станут выдающимися архиереями и церковно-общественными деятелями: архим. Арсений (Стадницкий), епископ Волокамский (с 28 февраля 1899 г.); архим. Трифон (Туркестанов), епископ Дмитровский (с 1 июля 1901 г.); архим. Анастасий (Грибановский), епископ Серпуховский (с 29 июня 1906 г.).

Его ближайшим и верным помощником в Петрограде станет епископ Гдовский Вениамин (Казанский) (1873-1922), будущий митрополит Петроградский и Гдовский, расстрелянный во исполнение декрета ВЦИК об изъятии церковных ценностей и канонизирован в лике священномучеников в 1992 г.

В начале заседания секретарь Собора сообщил, что вместо заболевшего Сухумского епископа Сергия в заседаниях Собора будет участвовать его заместитель, Сухумский кафедральный протоиерей Георгий Степанович Голубцов. Затем Собор приступил к слушанию и постатейному чтению выработанного 2-ым отделом Положения «Об избрании патриарха».

Профессор И. И. Соколов выдвинул вопрос о местоблюстителе русского патриаршего престола, и Собор постановил сдать этот вопрос для всесторонней разработки во 2-й отдел Собора. Вдруг входит патриарх; Собор встречает его вставанием, поклоном и ответным на его благословение пением: «испола эти, деспота». Заняв председательское место, патриарх при гробовой тишине сказал следующее: «К великой скорби слухи об убийстве митрополита Владимира подтвердились. Из верных источников я узнал, что в ночь на 26-е января в Киево-Печерскую лавру пришло несколько солдат с требованием, чтобы их провели к «хозяину» лавры; их провели к настоятелю лавры митрополиту Владимиру, который спал. Солдаты его разбудили и произвели очень длительный обыск, ища, очевидно, денег, но нашли только 100 рублей. Затем заставили его одеться, объявив ему, что поведут его в комиссариат, и вывели его из лавры за ворота. Никто из, очевидно, перетрусившей братии не проявил желания проводить своего владыку. А утром 26 января владыку нашли за лаврой убитого, причем на теле оказалось несколько ран не только пулевых, но и штыковых». Сказав это, патриарх объявил заседание закрытым, предупредив, что сейчас будет отслужена панихида по убиенном святителе, новоявленном священномученике митрополите Владимире. Панихида была отслужена при открытых царских дверях здесь же, в церкви епархиального дома во имя св. равноапостольского князя Владимира, патриархом в сослужении архимандритов и протоиереев – членов Собора, при пении соборян. Должен заметить, что епархиальный дом, в котором происходят занятия Собора, выстроен митрополитом Владимиром в бытность его на Московской кафедре.

Да, великую потерю понесла Русская церковь в лице покойного святителя! Я очень хорошо знал покойного владыку, ибо, прослужив под его начальством около 4-х лет в Сухуме, когда он был экзархом Грузии, я и по перемещении его в Москву всегда являлся к нему во время моих ежегодных отпусков на родину. Это был человек необычайного смирения и скромности и вместе с тем необычайной силы духа. В течение многих лет он был первенствующим иерархом не только по своему общественному положению, но и по тем высоким качествам духа, коими он ярко выделялся среди всех других русских архиереев. «В то время, как другие совершенно изолгались и постоянно изменяли своим убеждениям, м. Владимир не боялся говорить «правду царям» и не «с улыбкой», как наш старинный поэт, но со слезами, сознательно подвергая себя огорчениям и страданиям, и в то же время претерпевая все житейские скорби со смирением и с величайшей твердостью души. Да, это был живой пример нашим владыкам, часто в последние годы переживавшим борьбу между правдой и выгодой, между совестью и честью от людей, – пример тому, как должно предпочитать первое второму!»[10]

Церковная историография, в особенности, посвященная событиям начала ХХ века, в Украине, не всегда дружит с документальными свидетельствами, потому что архивные данные уцелели не все, а свидетельские показания часто захлестывают эмоции и приоритеты нации и родства, а не отдается первенство религиозной Истине, Каноническому праву, соборному разуму Единой Святой Апостольско-Кафолической Церкви и правде объективной истории. Время и обстоятельства сыграли свою главную роль, чтобы убийство священномученика Владимира утонуло во лжи и противоречиях, в которых не смогли разобраться не только церковные деятели того времени, но и суд, который подчинялся политической коньюктуре, следствие заходило в тупик и некому было стоять за правду и человека.

Интереснейшие подробности своей долгой, насыщенной событиями, радостными и тревожными, жизни выдающейся и целеустремленной, дает нам митрополит Евлогий (Георгиевский) (1868-1948) в своих мемуарах. Однако, нас интересует та часть его воспоминаний, которая свидетельствует об убийстве митр. Владимира (Богоявленского) и о некоторых обстоятельствах этого злодеяния. Владыка Евлогий вспоминает впоследствии следующее.

«А к нам вскоре добежала весть о взятии большевиками Киева, о зверствах, учиненных ими в городе; и наконец – весть ужасная... – об убийстве митрополита Владимира.

Впоследствии я узнал, при каких обстоятельствах владыку Владимира убили. В злодействе свою роль сыграл и Алексей Дородицын (бывший Владимирский архиепископ), но кровь его и на монахах Лавры. Дородицын создал для митрополита Владимира тягостное положение, которое дошло до того, что он чувствовал себя в митрополичьих покоях в Лавре, как в осажденной крепости. Когда Киев был взят, командующий большевистскими войсками Муравьев пришел к наместнику Лавры с предупреждением: «Я буду жить в лаврской гостинице, с вами у меня телефон. Если ворвутся к вам банды с обыском, с требованием денег или случится еще что-нибудь — звоните ко мне»,— сказал он. Вскоре днем в трапезную Лавры пришла банда матросов и потребовала еды. В то время как монахи их кормили, начались расспросы: довольна ли братия начальством? не имеют ли монахи каких-либо жалоб?.. Послушники, распропагандированные революцией и возбужденные агитацией Дородицына, стали жаловаться на притеснения: народ несет в Лавру большие деньги, а поедает их «он»...— и они указали наверх, где находились покои митрополита. Матросы ворвались в его квартиру, отпихнули старика-келейника, пригрозив ему револьвером,— и бросились в спальню. Там они оставались около двух часов. Что в спальне происходило, неизвестно. Потом они вывели владыку Владимира и направились с ним к черному ходу. «Прощай, Иван...» — успел сказать келейнику митрополит. Вывели владыку из Лавры незаметно. У лаврских валов матросы прикончили его – расстреляли в упор... Он лежал полунагой, когда его нашли. Убийцы сорвали крест, панагию, даже набалдашник с посоха, только шубу не успели унести и бросили тут же... Монахи, видевшие, как уводили их митрополита, не только не подняли тревоги, не ударили в набат, но ни звука никому не сказали. Спустя уже значительное время кто-то спохватился и позвонил Муравьеву. Тот прислал своих солдат. Допросы, расспросы: кто? куда увели? когда? Но было уже поздно, злодеяние совершилось... Убиенного, полураздетого, изуродованного владыку митрополита увидала на рассвете крестьянка, несшая молоко в Лавру. Монахи объясняли свое молчание растерянностью, паникой: «Мы были парализованы...»


Митрополит Владимир был старец чистейшей, прекрасной души. Застенчивый, непоказной, незлобивый, необыкновенно кроткий, он всегда безропотно принимал испытания, которые выпадали на его долю. Его архипастырская жизнь была не из легких: его непрестанно переводили с кафедры на кафедру и тем лишали его возможности сродниться с какой-нибудь паствой. В Киеве в последнее время перед его мученической кончиной мы сблизились. Он меня полюбил. Мы подолгу беседовали. Он любил вспоминать детство, идеализировал семинарию, своих учителей, рассказывал, как, бывало, в ученические годы ватагой мальчуганов пробирались из Тамбова домой, в деревню, на Пасхальные каникулы; шли с котомочками, с палочками, в половодье... Завидев родное село, кричали с торжеством: «Воду прошел, яко сушу, и тамбовского зла избежав!..» На Всероссийском Церковном Соборе митрополита Владимира оттеснили, в Президиум не выбрали, хоть он и был старейший. А в Киеве его обступили украинские нахалы, и, как я уже сказал, архиепископ Алексей совместно с грубыми монахами его унижали».[11]

Митрополит Вениамин (Федченков) (1880-1961), выдающийся иерарх и духовный писатель, в 1918 году, в сане архимандрита и на должности ректора Таврической Духовной семинарии (1917-1919 гг.), принимал участие в работе Украинского Церковного Собора. Главная забота о. Вениамина, его друзей и соратников, состояла в отстаивании самого главного, – мира церковного, в духе братской любви и верности догматам и канонам Православной Церкви.

По интересующей нас теме он пишет следующее.

«Когда большевики взяли власть в Киеве, их приход омрачился кровавым злодейством», т.е. убийством митрополита. И далее: «Так мы тогда и не узнали, кто убийца. Большевики ли? А может быть, украинцы неистовые? Ходили и такие слухи... Отпели мы святителя с честью, при множестве народа и похоронили рядом с митрополитом Флавианом. Мне назначено было говорить слово около гроба усопшего... Доселе храню я любовь к этому простому душой святителю и русскому и патриоту. И ко мне он отнесся с отеческой дружбою. Царство ему небесное! Умер на своем посту».[12]

Выдающийся историк нашей Церкви, заслуженный профессор-протоиерей Ф. Титов (Федор Иванович, 1864-1935), по горячим следам печальных событий, составил весьма ценный сборник статейи проповедей, посвященных жизни и памяти великого страдальца, исповедника и новомученика ХХ-го столетия – святителя Киевского Владимира. Нас интересует факт исторического прошлого.

«Акт медицинского осмотра тела убиенного митрополита показывает, что архипастыря-мученика расстреливали разрывными пулями и кололи холодным острым оружием».[13]

В связи с 90-й годовщиной мученической кончины митр. Владимира, в КДА и С 4 февраля 2008 г. состоялось расширенное заседаниеКиевского Религиозно-философского общества, на котором выступил с докладом член Совета КРФО, доцент Киевского Национального Университета И.В. Назаров. С личного позволения господина Назарова, хочу познакомить досточтимое собрание, с двумя важными моментами, связанными с двумя персонами, засвтившимися в 1918 г.

«Дело о возбуждении следствия об убийстве митрополита Киевского и Галицкого Владимира", имеющееся в Киевском областном госархиве, было начато 6 марта 1918 г. и окончено 5 декабря 1918 г. Оно содержит переписку главного следователя по важным делам Н. И. Лучицкого и прокурора Киевского окружного суда, в основном состоящую из жалоб на то, что розыскной отдел киевской державной варты игнорирует письменные поручения следователя относительно необходимых следственных действий. Наконец 11 ноября 1918 г. прокурору направляется представление об аресте и этапировании в Киев Нетребко Трофима Харитоновича, крестьянина села Ладино Прилукского уезда, подозреваемого в убийстве митрополита на основании косвенных улик. Т. X. Нетребко в 1914 г. при содействии знакомого монаха Рафаила был принят на испытание в Киево-Печерскую Лавру и назначен сторожем в Китаево-Голосеевский лес (что соответствует высказываниям одного из убийц, хваставшегося, что он хорошо знает лаврские порядки, ибо жил в Китаево и Голосеево). Через год, покинув Лавру, он поступил на военную службу в крепостную артиллерию г. Севастополя, где получил отпуск 16 декабря 1917 г., после которого дезертировал и оказался в Киеве, успев послужить и у Петлюры, и у красных. В число подозреваемых попал и его дядя Петр Филиппович Троянчук, арестованный 18 мая 1918 г. германскими войсками якобы за связи с большевиками и этапированный в Германию. Уголовное дело не получило дальнейшего развития в связи с падением режима гетьмана П. Скоропадского в середине декабря 1918 г. Однако в самом конце представления на арест Т. X. Нетребко имеется замечание товарища прокурора: "предстоит исследование настроений среди лаврской братии в декабре и январе и причин недовольства монахов покойным митрополитом Владимиром". Эта концовка увязывается с тем, что никто из братии не поинтересовался, кто и куда уводит Владыку и, даже услышав выстрелы, не пошел за посланными комендантом матросами на его поиски — тело священномученика пролежало на месте преступления до 9 часов утра и было обнаружено прохожими, сообщившими об этом братии.

И, наконец, газета "Киевская мысль" 19 августа (1 сентября) 1918 г. сообщила о задержании на Печерске с вещами покойного митрополита Елизаветы Левит — сиделки Александровской больницы, давшей показания на келейника Владыки, Филиппа Рыбкина. Эта же газета спустя 2 дня 22 августа (4 сентября) 1918 г. сообщила о том, что во время обыска в келье Ф. Рыбкина было обнаружено на 160 000 руб. процентных бумаг, украденных из кассы митрополии, панагия и некоторые другие вещи митрополита. Немногим ранее 18 (31) июля 1918 г. эта же газета сообщила: "В связи с убийством, митрополита Владимира предаются суду члены украинской церковной рады — священники Маричев, Филиппенко и Липеровский, которым ставится в вину их агитация против митрополита».[14]

И в качестве заключения, хотелось бы привести слова Блаженнейшего Митрополита Владимира, Предстоя теля Украинской Православной Церкви.

«Сейчас мы все больше и больше осознаем, что недавнее прошлое свидетельствует не только о массовой гибели невинных людей, не только о богоборчестве и богоотступничестве, но и о величайшем, светлом, побеждающем смерть мученическом подвиге, по своему величию сопоставимым только с мученичеством первых христиан.»[15]

Игум. Нестор (Соменок)

г. Киев

-----
[10] Голубцов Г., прот. «Поездка на Всероссийский церковный Собор». // Российская церковь в годы революции (1917-1918 гг.), М., 1995 г., с. 159-161.
[11] Евлогий (Георгиевский), митр. Путь моей жизни. М., 1994 г., с. 285-286.
[12] Вениамин (Федченков), митр. На рубеже двух эпох. М., 1994 г., с 299.
[13] Титов Федор, прот. Венок на могилуВысокопреосвященного митрополита Владимира. Киев, 1918. // Памяти священномученика Владимира, 2005 г., с. 50-51.
[14] Київський обласний Державний архівний фонд С/183, опись 4, справа 185.
[15] Памяти священномученика Владимира, 2005 г., Обращение к читателю.


Источник: studydoc.ru



См. также:
- Сергей Львович Фирсов - Русская Церковь накануне перемен (конец 1890-х – 1918 гг.) // esxatos.com